big_game (big_game) wrote,
big_game
big_game

И это все о Нем, или Звезда и смерть Сириуса Блэка. Часть вторая


Досье на обвиняемого-3: школьная скамья и соседи по скамейной отсидке.


(Авторы понимают, что не однажды высказывали свое мнение на затронутую тему, и приносят свои извинения уважаемой общественности на случай, если в рамках данной работы им придется повториться. Но если надо, значит, надо. Дабы выполнить обещание и сказать о звезде все, что авторы думают, они и не на такое готовы пойти!)

В Хогвартсе вообще и Гриффиндоре в частности Сириус освоился, видимо, быстро. Что в таких случаях препятствует адаптации? Плохое усвоение школьной программы и/или неприязненное отношение сверстников. Ни то, ни другое звезде не страшно.

Учеба давалась Сириусу на редкость легко, чему есть много свидетельств, причем все от людей подчеркнуто беспристрастных, которым и не хочешь, а поверишь:

А) Ремус Люпин: «Твой отец и Сириус были самыми умными учениками Хогвартса»;
Б) Минерва Макгонагалл: «Блэк и Поттер. Заводилы. Оба талантливые – на самом деле, исключительно талантливые – хотя, должна сказать, и по части попадания в разные истории равных им не было» (особенно ценно, ибо не предназначено для ушей Гарри).

Отсюда следует, во-первых, что Сириусу не надо было брать вершины знаний задницей усидчивостью, и времени на разные выходки оставалось более чем достаточно. А во-вторых, ему было с кем эти выходки устраивать. Ибо заслуживающие доверия свидетели всегда упоминают рядом с именем Сириуса Джеймса Поттера.

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, гласит народная мудрость. Надо признать, что Сириус как истинный аристократ, заслуживающий самого-самого, и друга себе выбрал наилучшего. Джеймс – прирожденный лидер, рассеивающий вокруг себя душевное тепло так щедро, что за ним из любви пойдут хоть в огонь, и даже к озеру побыть рядом (это мы о Снейпе, если кто не понял). 

Звезда, как собака порядочная, все понимает, но ни фига сказать не может. Хотя прелестные и трогательные попытки защитительных речей имеют место быть.

«Сириус нахмурился, видя, что Гарри все еще не убежден до конца.
- Послушай, - сказал он, - у меня никогда не было друга лучше, чем твой отец, и он был хорошим человеком»
.


Прекрасный аргумент. Чисто сириусовский. Но мы попробуем взяться чуточку иначе.

Джеймс – несомненно, любовь с первого взгляда, причем взаимная и по гроб жизни (в буквальном и грустном смысле слова). Несколько позже мы сможем увидеть друганов вместе и оценить особенности их большого, но светлого чувства. Пока же ограничимся цепочкой умозаключений: ввиду семейных ценностей Сириус воспитывался как существо сверхисключительное и вряд ли часто общался с обычными сверстниками. В Хогвартсе он вполне мог на первых порах разбить лоб о проблему общения на равных с мальчишками своего возраста. Яркий пример разбитого в этой области лба – небезызвестный Драко, так и не сумевший вызвать в Гарри любовь к себе (а все потому, что пустого гонору немеряно). Но с Сириусом ничего подобного случиться не могло. Потому что рядом был Джеймс, а он талантом общаться не обделен.

Вживую Поттера-старшего мы видим едва ли полтора раза (за половину раза зачтем воспоминание Гарри о нападении Волдеморта и общение с тенью из волдемортовой палочки). Единственное полноценное появление героя приходится (во всяком случае, пока) на самое ужасное воспоминание Снейпа, которое, сдается нам, заключает в себе самый ужасный поступок Джеймса. Насчет самого поступка мы поговорим чуть ниже. А пока не поддадимся соблазну удивиться, что отношение фэндома к Джеймсу чаще всего благожелательным не назовешь. И даже прозрачно намекнем, что, если бы остальных персонажей саги мы тоже видели вживую исключительно в момент самого плохого в их жизни поступка, фэндом любил бы оных кумиров куда меньше, нежели делает это сейчас.

Какова расстановка сил в эпизоде у озера? В рамках родного факультета есть Джеймс и Сириус, Джеймс и Ремус, Джеймс и Петтигрю, Джеймс и Лили. А в качестве примера межфакультетского общения – Джеймс и Снейп. Общее тяготение к Джеймсу прописано чрезвычайно четко, в какой бы форме (у каждого тянущегося резко своей, Роулинг вообще мастер полифонии) оно ни проявлялось. Попробуйте убрать Джеймса из сцены – и она рассыплется на сухие листики. Пять персонажей не будут общаться вовсе за неимением точек соприкосновения, или общение станет весьма проблематичным (в основном там, где дело касается Сириуса).

Но мы убирать Джеймса из эпизода не собираемся, напротив, подчеркнем еще раз: все ниточки стягиваются к нему. Тяготение открытое (высшая точка его – слюняво-невербализированное восхищение Червехвоста) или с попыткой сокрытия (как не вспомнить при взгляде на Снейпа и Лили знаменитую фразу «Три дня я скакала за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны!»).

Из всех тянущихся Джеймс, однако, безоговорочно выбрал главным другом Сириуса. Роулинг, пожалуй, даже чуточку пережимает, объясняя нам, что Сириус (кроме разве что Лили) был единственным человеком, способным повлиять на Джеймса: «У Гарри создалось четкое впечатление, что один только Сириус мог заставить Джеймса прекратить рисоваться». Не просто впечатление, а четкое… за совсем немного времени наблюдения? Впрочем, думается нам, это из категории «нам объяснили, а наше дело услышать».

Нет, мы не утверждаем, будто Поттер-старший идеален. Роулинг – не Толкиен, идеалы – это к Профессору, а здесь люди разной степени хорошести и непременно сколько-нибудь грешные. Джеймс при всей душевной щедрости собирает под свою руку прежде всего тех, кому для благополучия остро нужны его забота, опека и даже покровительство. Лидеры подобного склада получают удовольствие и заряд жизненной энергии, делая жизнь других, от них зависящих, лучше. Само по себе не плохо, но вот оборотная сторона проблемы: в ближайших друзьях у Джеймса не только Ремус и Сириус, но и Питер. Механизм дружбы прост: Червехвост безмерно счастлив, глядя на великолепного Пронгса, - а в ответ и Джеймсу хорошо. Н-да.

На наш взгляд, истоки большой и прекрасной дружбы звезды и Гарриного папы следует искать именно в упомянутых особенностях характера Джеймса. В первые хогвартсовские дни Сириус, при его амбициях, запальчивости, злом языке, гоноре, а также доброте и внутренней беззащитности, наверняка был более чем уязвим. Еще он привык общаться по-слизерински, а тут Шляпа преподнесла ему грандиозный сюрприз: считала подсознание и запустила в среду с мировоззрением, очень близким Ярчайшему по сути. Однако с внешним выражением этого мировоззрения он совершенно не знаком. Взять доброе, злоязыкое, ранимое и безбашенное дитятко под заботливое крыло – для Джеймса, гармоника, проблем с общением на равных нигде ни разу не испытывающего, естественно как дыхание.

Сириус – из тех, кому нравится, когда с ним возятся и вообще всячески обращают внимание. Вряд ли еще кто-то в жизни так носился с Сириусом, как Джеймс. И уж точно никому забота о звезде не приносила такой радости, как старшему Поттеру. Но отдадим должное и мистеру Блэку: Джеймс много кого готов опекать и еще больше народу привлекает, но любимый друг у него однозначно один, и это понятно кто. Несомненно, сие есть следствие прекрасных качеств звезды. Начав опекать, Джеймс оценил красоту личности наследника благородного рода и влюбился подружился навеки. В свою очередь, Сириус оценил, что Джеймс оценил, с огромным удовольствием разрешил любить себя так, как он заслуживает, и ответил безграничной любовью и верностью (а также ревностью, но об этом в свое время).

Итак, проблемы как по мановению волшебной палочки устранены. Учеба – пустяк. Друг по жизни всегда рядом и, если что, с готовностью прикроет. Для Сириуса после гнетуще-вальбурговой атмосфэры родимого дома настают поистине солнечные дни. Энергии неразлучной пары хватает и на основной курс наук, и на дополнительный, типа анимагии и создания разнообразных магических артефактов хогвартсовского масштаба; ну и, само собой, на всяческие тусовки с эскападами. Почему иначе Розмерта их так хорошо помнит («Я их столько раз видела здесь вместе – о, как же они меня смешили! Вот была парочка клоунов, Сириус Блэк и Джеймс Поттер!»)? А если учесть, что посещения Хогсмида дозволяются учащимся три-четыре раза в год, и то не ранее третьего курса, то Джеймс и Сириус явно себя не ограничивали. Хотя, строго говоря, имея мантию-невидимку, а затем и Карту Мародеров, они могли в период гендерного созревания ошиваться возле хорошенькой Розмерты и чаще.

Когда в компании появился третий лишний Петтигрю, мы не знаем. Но уж точно его привлечение в компашку инициативой Сириуса не было. Что думает благородный черный волкодав о некоей крысе, Роулинг подчеркивает двойной красной линией. «Да хватит уже, – наконец не выдержал Сириус, когда Джеймс в очередной раз извернулся в изящнейшем броске, а Хвост издал восторженный вопль. – Убери его, пока Хвост от радости не обмочился».

Конечно, звезда в роковой день явно и сильно раздражена. Кстати, а почему? Экзамены вроде никакого труда не представляют, Джеймс любит, девочки глаз не отрывают… Вопиллер от Вальбурги? Или Регулуса встретил в коридоре, и взыграло ретивое? В общем, неладно с душевным покоем, то бишь с семьей, почему еще Джеймс и проявляет особенную чуткость. Но в любом случае позиция Сириуса в отношении Питера предельно ясна. Это не с Червехвостом Сириус дружит, это он с Джеймсом дружит – и лишь поэтому терпит путающегося под ногами придурка. Единственное достоинство означенного придурка в том, что он бурно восхищается командиром Мародеров. Выглядит не слишком приятно, но раз другу всей жизни нравится, пусть получит свое удовольствие… Не только Джеймс притормаживает ради Сириуса, но и наоборот: единственный, для кого звезда будет предпринимать трогательнейшие попытки сдержаться, несомненно, лучший друг.

Кто, кстати, придумал Питеру нежную дружескую кликуху, подозрительно смахивающую на прозвище известного персонажа Толкиена (ах, эта постмодернистская хулиганка Роулинг)? Думается авторам, во всей компании Мародеров кандидат на изобретение данного тихого, незлого слова один-единственный…

Впрочем, не суть. Вот присоединение к Мародерам Люпина для характеристики Сириуса есть событие куда более важное.

Люпин и сам личность непростая, и отношение «главных» Мародеров к нему, конечно, сложнее, нежели к Петтигрю. Хотя бы потому, что оборотничество есть беда настоящая и непоправимая, не имеющая ни малейшего оттенка позерства, столь характерного для дурьюмаянья страшных и ужасных проблем младых и юных (родные не понимают меня, они такие нечуткие, а я такой одинокий и поразительно прекрасный; я весь такой нещасно-неловко-неудачливый, все надо мною смеются и меня никто не лююююююбит; и прочие варианты). При столкновении с настоящим горем и вообще несладкой реальностью Джеймс и Сириус показали себя с лучшей стороны. Не забудем, что им в это время всего-то лет по двенадцать-тринадцать – согласно показаниям Люпина, его разоблачили самое позднее на втором курсе.

Во-первых, мальчишки, узнав всю подноготную, ничего, никогда и никому в школе не сболтнули (единственное исключение – Снейп на шестом курсе, но об этом чуть позже). Правда, Мародеры конспираторы никудышные – они прилюдно употребляют тайные клички друг друга и даже делают вполне откровенные намеки на люпинскую маленькую пушистую проблему. Но кто из дурачков молодежи этого возраста не болтал со страшно таинственным видом всякого разного, ровно ничего не значащего? Мы видим, что никто, даже подозрительный Снейп, не принимает их треп всерьез.

Во-вторых, постижение тайны Ремуса привело Джеймса и Сириуса не к отторжению в какой бы то ни было форме, пусть даже совсем не злорадной, а мгновенному и бурному желанию помочь. Ремус теперь не просто свой. Для него делается почти невозможное: друзья разделяют его одиночество и серьезно, по-настоящему снимают груз оборотнического проклятия. Причем это не сиюминутный порыв: для того, чтобы стать анимагами, им пришлось долго и упорно работать («У них ушло почти три года на то, чтобы понять, как это сделать… Наконец, в пятом классе, они добились своего – каждый научился по собственному желанию превращаться в определенное животное»). Это очень, очень большая доброта, и понятно, почему Люпин навсегда чувствует себя перед ними в долгу.

Кто выдвинул гениальную идею заделаться зверюшками, мы не знаем. Стремление как можно скорее найти выход, причем такой, чтобы было очень-очень круто, в характере звезды. Но даже если и нет, несомненно, что Сириус, человек очень добрый, участвовал в мероприятии активно и увлеченно. Столь же несомненно, что он к Ремусу привязался. Для человека, к которому равнодушен, столько делать не будешь. А еще – если для кого-то столько сделал, то привяжешься к нему еще сильнее. В общем, Люпин для Сириуса – явно не Питер.

Но и не Джеймс, правда.

Еще один аспект истории с анимагией в том, что она есть совершенно бесспорное доказательство исключительных талантов сладкой парочки (не забудем, что и Питер тоже проявил себя человеком неглупым и небесталанным; а впрочем, песня не о нем, а о любви). Как мы уже однажды говорили, Дамблдор, скорее всего, тактично помогал подросткам из-за кулис в осуществлении самого доброго из возможных решений. Как всегда, мудрейший Альбус уложил при этом стадо зайцев: и Ремусу куда комфортнее, и доброта вознаграждена по заслугам, и подростки используют энергию на чрезвычайно мирные цели (о правильном формировании личностей, самостоятельных и благородных, уж и не будем). А сам Директор, вспоминая бурную младость, присматривает за вверенными ему учащимися, сладко ностальгируя у перископа и мурлыча под нос что-то вроде: «Были когда-то и мы рысаками».

Идиллия.

Однако все на свете имеет свою теневую сторону. Таланты и верные друзья – не исключение. Начнем с того, что Сириус, избалованный легкими успехами, не привык систематически трудиться, особенно в смысле умственной нагрузки, и еще более особенно в отношении того, что ему делать неинтересно. Мозги есть, а вот еще пользоваться бы ими, а? Далее, даровитая звезда завела привычку с пренебрежением относиться к тем, кто, будучи менее одарен от природы, добивается результатов, упорно работая (а кто не помнит, где это Роулинг нам это красным подчеркивает, пусть перечитает сцену у озера). Нетерпеливость тоже расцвела пышным цветом именно в школьные годы. Откуда взяться терпению, если его и от природы не так чтобы много, и причин нет развить в себе это полезное качество?

Что до друзей, то с Питером и Люпином Сириус особенно не церемонится и вообще не слишком ценит (а вот было бы иначе, добавим мы со скорбью, от скольких ошибок это могло бы его спасти…). С Джеймсом же звезда, изрядно подбалованная и здесь, ведет себя именно как звезда: мне скучно, развлеки меня, а то ведь сам ща так развлекусь, особенно в раздраженной фазе. Через годы Сириус в минуту душевной невзгоды, будучи заперт в собственном доме (конечно, не Азкабан, но деятелю сидеть сиднем очень нелегко), а также, возможно, в состоянии депрессии с похмелья, выдаст Гарри каприз точно в духе школьных лет: вот Джеймс крутой, он меня развлекал авантюрами, а ты-то чего тормозишь, ацтой, что ли? Ай-яй-яй. Взрослый дядя.

Впрочем, нам думается, что влияние Джеймса было все-таки в основном позитивным. Ценностям благородного и безупречного семейства Блэков оказались противопоставленными доброта, настоящее благородство, здравый смысл и демократичность Джеймса. Конечно, Сириус чем дальше, тем больше вступает в тот сложный возраст, когда становится абсолютно ясно: друзья куда лучше разбираются в жизни, нежели старые глупые родители. Помните бородатый анекдот на тему? (Для тех, кто не помнит: ребенок в 5 лет считает, что мама знает все на свете, в 11 лет понимает, что она знает не все, в 17 лет твердо уверен, что старая кошелка вообще ни фига ни в чем не понимает, - а к 40 годам постепенно приходит к мысли, что маму-то, в общем, надо было во многом слушаться. Вот Сириус как раз являет собою прекрасный пример второго и третьего этапов.) Но и объективно ценности Джеймса куда привлекательнее того, что предлагают Блэки. Сириус – бунтарь не столько по природе, сколько по необходимости. А Джеймс, несомненно, задает этому бунту направление. Не случайно Сириус, порвав с семьей, переедет не к кому-либо из родственников, но – к Джеймсу…

Как протекали в первые школьные годы отношения с семьей, в общем понятно. Оказавшись в школе интернатного типа, Сириус должен был незамедлительно ощутить ослабление семейного диктата, пусть его и забирали на летние каникулы, а также, хотя бы первое время, – на зимние. Дальше мог сам отказаться, мог начать проявлять унаследованный от мамочки темперамент так бурно, что Вальбурга с видом крайне трагическим объявила о Суровом Наказании Недопущения В Родные Пенаты, когда-то мог и стерпеть… скорее, всего понемножку.

Дополнительная заноза – младший брат. Регулус, как все порядочные Блэки, поступил в Слизерин. Сириус за год до него – в Гриффиндор. Могло ли это не вызвать нервной реакции Свыше? Ни в коем случае. Без сомнения, пчеломатка регулярно указывала перстом старшему неправильному брату на младшего правильного, дабы отступник брал пример и перевоспитывался. Естественно, с единственным результатом: звезду, которая не выносит прямого нажима, назло начальнику вокзала заносило все больше и дальше. 

В общем, с семьей находить некое подобие общего языка становилось все труднее. Видимо, Хогвартс довольно быстро стал для Сириуса, как через много лет для его крестника, настоящим домом, и притом хорошим. Здесь подросток выкидывал из головы свои семейные проблемы и жил свободно, весело и увлекательно. А уж если очень напоминали о себе противоречия с семьей, их всегда можно было отыграть на Слизерине, эту семью для Сириуса олицетворявшем. Тоже очень удобно.

Но это все обрывочные факты и вообще реконструкция, хотя мы уверены, что не вышли за рамки допустимого. По-настоящему полноценный срез звездного характера и широкий спектр взаимодействия оного с другими характерами Роулинг нам впервые предъявляет, когда Сириусу не то 15, не то уже 16, - в печально известном воспоминании Снейпа.
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments